Поделиться

Многодетная мать-одиночка воспитывает ребенка с синдромом Дауна. И не сдается судьбе

Настя Бескова выглядит как девушка-студентка: маленькая, стройная, живая. Только говорит она не о парах и зачетах, а о том, как ей и ее троим детям удается жить на 17 тысяч рублей в месяц и как она умудряется затащить в автобус двухместную коляску и троих детей. При этом у сибирячки не самая простая семейная история. Вышла замуж по любви, родила дочку. Когда пара ждала двойню, супруг ушел к другой женщине: — Я лежала в роддоме, ждала выписку. Муж не приехал — только спрашивал по телефону, когда я дам ему развод.

Сейчас многодетная мать-одиночка вместе с тремя детьми живет в «трешке» в Первомайском районе. Квартиру удалось взять на условиях ипотеки с помощью материнского капитала и поддержки родителей и свекрови.

— С мамой бывшего мужа у нас хорошие отношения. Огромное ей спасибо — она помогает материально, сидит с детьми, если мне нужно куда-то съездить. Она же приезжала в роддом, привозила все необходимое. Мы созваниваемся и списываемся. Мои родители тоже живут в Новосибирске и тоже очень помогают.

Веронике сейчас 4 года, мальчикам-двойняшкам Лёне и Феде по 2 года.

Выплаты за детей с учетом выплаты по уходу за ребенком-инвалидом составляют 32 тысячи рублей. Почти половину семья отдает за ипотеку. Когда младшим мальчикам исполнится три года, выплату в размере 10 400 рублей отменят. Чтобы семейный бюджет не просел, Настя планирует начать работать на дому в интернете. Папа алименты не платит. По словам Насти, он не устроен официально, поэтому приставы ничего сделать не могут.

— До того как появились дети, я получила высшее экономическое образование, училась бесплатно. Работала по профессии на производстве, потом в банке. Получала достойную зарплату. Вышла в декрет, и теперь все по-другому, за каждую копейку надо биться, столько бумажек собирать…

В «трешке» Бесковых нет холодильника, плиты, стиральной машины. Готовит мама в мультиварках, объемные вещи отвозит стирать родителям. Дети спят на двухъярусной кровати и небольшом диванчике. У мамы кровати нет — она спит на полу на старых детским матрасах.

— Мне удобно и так. Потом что-нибудь куплю, — машет рукой Анастасия.

Настя очень энергичная, голос у нее звонкий.

— Депрессии нет. Когда у тебя трое детей, ты просто не можешь ничего не делать — встала и пошла.

Хотя такое настроение у многодетной мамы было не всегда. В роддоме, когда мальчики только появились на свет, врачи забрали двойняшек в реанимацию, так как у одного из мальчиков еще на сроке 7 месяцев был диагностирован порок сердца. Через некоторое время к молодой маме подошли врачи: «В отношении одного из детей есть подозрения на синдром Дауна. Имеются признаки, но не все — пока ничего конкретного не говорим, надо ждать результатов анализов». Насте тогда казалось, что это говорят не ей. Она подходила к малышам в кювезах и не видела никаких признаков — казалось, здоровы оба. Гнала плохие мысли.

— Потом за день до выписки мне сообщили: пришел положительный результат — у Феди синдром Дауна…

— Как про это сообщают в больницах?

— Врачи говорят об этом хладнокровно, мне — прямо в коридоре, где ходят люди. Говорят так, как будто у моего ребенка понос, будто это не имеет слишком большого значения. Это был самый страшный момент в моей жизни. И в эту минуту, когда маму надо приводить в чувство, давать правильную информацию, объяснять, что это не страшно, все происходит как-то на бегу.

После этого сообщения у Насти случилась истерика. Ходила по коридору и просто выла, как она сама выразилась.

— Думала, что выпрыгну из окна, следом другая мысль: здесь же первый этаж. То есть голова у меня все-таки берет верх над эмоциями, — с долей самоиронии вспоминает сейчас Анастасия.

Через какое-то время подошла гинеколог. Сказала:

— Будешь так себя вести — мы у тебя детей заберем, а тебя в больницу отправим лечиться. Поняла?

Один шок сменился другим, детей и правда увезли из палаты матери в другую.

— Меня эта шоковая терапия приземлила. Оказывается, и дети мне нужны, и прыгать никуда не хочу.

Одна черная полоса сменяла другую: сначала муж ушел, потом проблемы со здоровьем ребенка. Настя говорит: спасли подруги. Она могла позвонить в любой момент, даже ночью. Рассказывала одно и то же — те выслушивали и повторяли: «Это не твоя вина».

Окончательное понимание того, что синдром Дауна — это не глобальная катастрофа, пришло, когда Федю положили на первую операцию в связи с пороком сердца.

— Я тогда Поняла: мне нет разницы, какой у него порок, какой у него синдром, — плачет Настя, вытирая слезы, — главное — чтобы все прошло хорошо и он был жив.

Сейчас у Насти живые глаза — в них нет безнадежности или вселенской усталости. Она может за 15 минут собрать всех детей на улицу, параллельно одевается сама.

Выходя из дома на прогулку или в магазин, мама кроме детей берет в руки пакет с мусором. Внизу на первом этаже их ждут двухместные санки. Летом их заменяла двухместная коляска. Поднимать ее с собой на восьмой этаж в лифте не получалось, приходилось спускать по лестнице — через полгода мытарств мама решила оставлять коляску внизу в подъезде. Того, что кто-то уведет коляску, не боится. Но однажды в детской коляске переночевал бомж — пришлось все перестирывать.

Настя толкает санки, при этом бежит вприпрыжку и улыбается. На пешеходном переходе самое сложное — асфальт: по нему санки не катятся, 40 килограммов детского веса приходится подтягивать через сопротивление.

В магазин Настя ходит через день — говорит, любит гулять с детьми, все обращают внимание, улыбаются, глядя на их шайку. Появляется чувство гордости. Хотя приходилось сталкиваться и с другой реакцией.

— Как-то в автобусе две пожилые бабушки лет под 80 при виде меня и моих детей начали обсуждать молодежь: «Понарожают — все ради материнского капитала, чтоб не делать ничего». Я сначала не реагировала, но потом они задели тему синдрома Дауна. Сначала про Эвелину Бледанс заговорили, потом давай друг друга спрашивать: «Если бы у тебя такой ребенок родился, ты бы его оставила или в детдом отдала? Я бы отдала: зачем и себя, и ребенка мучить? Это же позор на всю жизнь». Тут я не стерпела — все им высказала, сказала, что ведут себя не лучше молодежи, которую обсуждают, и что в их возрасте нужно думать, конечно, уже немного о другом. Все обсуждения тут же прекратились.

— У меня есть знакомые, у которых дети тоже с синдромом. Часто от них слышу, что врачи или кто-то в больницах отзываются о таких ребятишках и их родителях нехорошо — говорят, что они в такой ситуации отдали бы ребенка и не мучились. Конечно, слышать такое неприятно. Но мне кажется, все зависит о того, как ты себя поставишь: если я веду себя уверенно и сразу видно, кто я есть, то ко мне с такими советами никто лезть не будет.

Настя выглядит самодостаточной: одна может поднять на санках троих детей — капитан в юбке для маленькой роты.

— Я живу, а не выживаю. По жизни я оптимист — это и спасает. Если мама счастливая, довольная, это и детям передается. Они это чувствуют…

 

Источник: https://www.nsk.kp.ru/daily/26783/3816841/